Jan. 19th, 2012

masha_koroleva: (Default)
Держать в ближнем круге завистника – зло.
Завистника необходимо вычислить и немедленно исключить. Безжалостно и хладнокровно. Вряд ли это вылечит его или обогатит духовно. Но хотя бы вы сами не будете иметь отношения к этому темному процессу. Потому что общаясь с завистником, вы работаете косвенным производителем зла. Самим своим существованием обеспечиваете пуповину, которая его питает. У завистника по кривому зеркалу в каждом глазу – они преломляют и дробят ваши будни, составляют из них свой шизофренический паззл. Завистник превращает ваше золото в серу и копит ее в сердце – пока оно не наполнится до краев. Иногда чужая зависть воспринимается форматом лести. Умоляю вас, не ведитесь, во-первых, это просто трюк, а во-вторых, лесть отвратительна под любым соусом. А еще иногда завистники маскируются. И бывает, что вполне качественно. Но все равно распознать их можно – главное, при первом же «звоночке» не отмахивайтесь от интуиции, посмотрите отстраненно и проанализируйте.
Вот такой я сегодня капитан очевидность.
masha_koroleva: (Default)
Хоронили старуху Лебедеву. За несколько дней до того, как ее посеревшее тело, обряженное в темный бархат, опустили под толщу земли, ей исполнилось девяносто.
Стоял январь, канун старого нового года. Синоптики обещали потепление, но ртутный столбик на градуснике в каморке кладбищенского сторожа застыл на отметке двадцать ниже нуля. Из-за разрисованного морозом стекла старенький сторож наблюдал за тем, как двое могильщиков несут по скользкой дорожке гроб, дорогой, тяжелый. На столе у сторожа остывал крепкий чай с лимоном, под столом была спрятана бутылочка медицинского спирта и банка с хрустящими малосольными огурцами, в шкафчике, заботливо укутанные в ветхое кухонное полотенце, ждали пирожки с капустой, которые приготовила для него накануне жена. Но аппетита почему-то не было, хотя обычно именно теплая, как объятия, домашняя еда отвлекала старика от пустоты и безнадежности, которую он видел за окном. Он работал на кладбище почти десять лет и научился принимать смерть с почти буддийским равнодушием.
Но в тот день старику было так тоскливо, что хотелось поднять голову к низкому дощатому потолку и, прикрыв глаза, по-волчьи монотонно завыть. С одной стороны, он знал, в чем дело - он всегда грустил, если видел похороны, на которые не пришел никто. Финальный аккорд, не сопровожденный ничьим сожалением, черная дыра могилы, на которую никогда не принесут дурацкие пластмассовые цветы, забвение как оно есть. Read more... )
Page generated Sep. 25th, 2017 09:46 am
Powered by Dreamwidth Studios